Правда и ложь о Катыни

Форум против фальсификаций катынского дела
 
ФорумПорталГалереяЧаВоПоискРегистрацияПользователиГруппыВход

Поделиться | 
 

 Воспоминания В. С. Флерова

Предыдущая тема Следующая тема Перейти вниз 
АвторСообщение
Вячеслав Сачков



Количество сообщений : 4320
Localisation : Москва / Троицк
Дата регистрации : 2009-05-26

СообщениеТема: Воспоминания В. С. Флерова   Чт Сен 12, 2013 12:48 am

В. С. Флеров,
ветеран 185-й стрелковой дивизии

  В начале октября 1941 года 185-я стрелковая дивизия после прорыва из окружения вошла в состав новгородской группы войск. Часть подразделений заняла оборону по реке Волхов. Дивизия получила технику, пополнение.
  Как всегда, приказ о выступлении был внезапным. Станковый пулемет погрузили на тачанку, и мы в составе колонны 2-го батальона 1319-го стрелкового полка двинулись в направлении станции Крестцы.
  Дороги, дороги и дороги... Они-то запомнились, как и многие километры отрытых траншей, ячеек, ходов сообщения, блиндажей... [134]
Посадка в эшелон в Крестцах прошла без сутолоки и толкотни. По доскам на платформы затащили тачанки и завели лошадей. Выставили часовых, а все остальные повалились спать. Проснулся от страшного удара: впечатление было такое, что кто-то гигантской палкой рубанул по вагонам, едва не сбросив их с рельсов. Все скрипело, трещало, удар следовал за ударом. И тут я понял, что это рвутся рядом с железнодорожным полотном авиабомбы. Осколки расщепили доски вагонной обшивки, выбили из них длинные лучины. Мы вповалку лежали на полу. Бомбежки в движущемся эшелоне — одно из самых неприятных положений: деться некуда, какая-то оголенность, беззащитность, беспомощность... Но на этот раз пронесло, ни одна бомба не попала в наш эшелон. Немецкая авиация бомбила весь участок железной дороги от станции Крестцы — Валдай, Вышний Волочек, особенно Бологое, Спирово, Лихославль. Нас спасла плохая погода, ограничивавшая действия самолетов противника. А вокруг, куда ни посмотри, — воронки большие и малые, иногда совсем рядом с железнодорожным полотном.
  Выгружались в Спирове. Станционные пути были забиты застывшими паровозами, лица железнодорожников, других гражданских выражали крайнее беспокойство. Проходя какую-то деревню, поздно вечером мы увидели далекое зарево огромного пожарища, то разгоравшееся ярче, то исчезающее. Это горел Калинин. А ведь от Калинина до Москвы — рукой подать...
  Ночной привал был не более двух часов, на сей раз в какой-то деревушке. Кажется, только закрыл глаза, и уже: «Вставай, пошли!» Под утро уставшие минометчики свалили на тачанку ротные минометы, самые ослабевшие шли, держась за тачанку. Низкие тучи укрывали нас от немецкой авиации, хотя отдельные самолеты пролетали где-то близко. Проходим мимо крайних домов одной из деревушек, а на огородах, видим, лежат убитые женщины и дети. Видимо, бежали к лесу и полегли, расстрелянные с воздуха. Сколько приходилось видеть погибших солдат и офицеров, а убитые крестьянки калининской деревушки запомнились на всю жизнь.
  Ночь была не просто темная, а темнущая, такая, про которую говорят — хоть глаз выколи. Отдельные очаги пожаров, далекие, у горизонта, казалось, делали ночь еще [135] темней. Перед рассветом — привал в лесу. Настало утро, а команды идти вперед не было. Станковые пулеметы — станками, как мы их называли, сняли с тачанок и подтащили к лесной опушке, к кромке, где кончался лес.
  Подошли командир роты, политрук: «Там, впереди, в тумане, село Медное, в нем немцы. Надо узнать, есть ли они на нашей стороне реки, где-то здесь мост через Тверцу...» Надо так надо. Пошло 5–6 бойцов. Спускались как бы вниз, с горы, шли по какой-то промоине или лощинке. И темнота, и туман рассеивались медленно. Показалась какая-то изгородь, мы вышли на дорогу. Шедший впереди остановился, что-то увидел. Подошли последние, сгрудились... У дороги лежал убитый. Две «шпалы» — майор, в петлицах значки связиста, сапоги сняты, брюк нет, офицерская добротная шинель распахнута, на животе, видимо, была медицинская грелка. Командир сказал: «Посмотрите документы». Я нагнулся: один глаз убитого смотрел в небо, а вместо второго вспучился кровавый пузырь. Стреляли из пистолета в упор, в затылок. Нагрудные карманы командирской гимнастерки вывернуты, карманы шинели — тоже. Так мы и не узнали, кто был этот застреленный майор. Позднее я услышал из рассказа комиссара нашего 1319-го стрелкового полка Н. В. Дыхно, что в селе Медном был госпиталь, захваченный немцами, которые зверски расправились с ранеными и больными: были трупы с распоротыми животами, отрубленными головами, выколотыми глазами. Найденный нами майор был из этого госпиталя.
  Дорога привела нас к мосту. С одной стороны нас прикрывала насыпь дороги, а с другой могли заметить из-за реки. Последние 100 метров пришлось ползти вдоль канавы. Поочередно заползли наверх, прикрываясь мостовой фермой, залегли. Потом — рывок по мосту на ту сторону. Немцы не успели заминировать мост. Боевое охранение могло спокойно расстрелять нас, но немцы бросились к машине, сразу вильнувшей в проулок под нашими выстрелами. Несколько, видимо, неисправных машин остались на площадке у моста.
  Меня послали доложить об успехе. Шинель я оставил ребятам и налегке побежал обратно. В полукилометре [136] встретил наших пулеметчиков, а потом группу всадников, в которой выделялся человек в кавказской бурке. Это был командир нашего 1319-го стрелкового полка майор Д. В. Казак. Он с усмешкой выслушал мой не очень военный, но наполненный пафосом доклад, изрек: «Молодцы, пулеметчики! Двигать всех в Медное!» Я рванул к своим...
  Тачанки уже подошли из леса. Погрузили «максимы» и двинулись к мосту. Нас обогнали два или три наших танка, спешившие туда же. Это были боевые машины из прославленной 8-й танковой бригады, которой командовал полковник П. А. Ротмистров, впоследствии Главный маршал бронетанковых войск.
  ...Из Медного мы форсированным маршем двинулись дальше. Догадывались — на Калинин, хотя были фантазеры, уверявшие, что нас отведут на переформировку не то в Вологду, не то в Ярославль.
  Ранним утром, быстро продвигаясь по шоссе, наша колонна подходила к Калинину. На горизонте то там, то здесь появлялись столбы дыма, доносилась артиллерийско-минометная пальба, рядом с шоссе догорали какие-то домишки. У пожарища погрелись, стали строиться, а ко мне подбежал мой знакомый Кольча. «Дальше наших нет, — сказал он мне. — Наш заградотряд оседлал шоссе, впереди деревня, а за ней окраина Калинина, там — немцы. Минометы гвоздят и справа, и слева».
  29 октября 1-й и 3-й батальоны ночью штурмовали кварталы северо-восточной окраины Калинина. Немцы бросили в контратаку танки и авиацию. Уже днем пришлось отойти на исходные позиции.  На следующую ночь новая атака — и все вновь повторилось, опять противник восстановил положение. 2-й батальон, который мы поддерживали, тоже должен был идти в наступление, но приказ отменили, послали другой батальон, а нам приказали спешно заняться изготовлением связок гранат. Как впоследствии выяснилось, командир дивизии получил сведения, что немцы попытаются танками протаранить нашу оборону у шоссе на Бежецк, и наш батальон оставили как резерв командира дивизии, как противотанковый заслон. Но, видимо, немцам было не до наступления на этом участке фронта.
  Сковав немцев под Калинином, 185-я стрелковая дивизия, не добившись большого успеха, тем не менее вместе с другими соединениями помогла другим фронтам.
  ...»Калининское сиденье», как потом называли бойцы почти месяц боев под Калинином, закончилось. 15 ноября началось новое наступление немецко-фашистских войск на Москву. Одним из направлений главного удара был Клин. И нашу дивизию, числившуюся в резерве командующего Калининским фронтом, перебросили туда.
  http://militera.lib.ru/memo/russian/sb_na_pravom_flange_moskovskoy_bitvy/16.html
Вернуться к началу Перейти вниз
Посмотреть профиль http://libelli.ru
 
Воспоминания В. С. Флерова
Предыдущая тема Следующая тема Вернуться к началу 
Страница 1 из 1

Права доступа к этому форуму:Вы не можете отвечать на сообщения
Правда и ложь о Катыни :: Для начала :: Общий форум :: Обстоятельства и улики :: Места захоронений :: Медное-
Перейти: